Свой кофр, набитый ружьями, Камерон внес в дом. Ему не хотелось оставлять ружья без присмотра в дилижансе. Грир с Камероном никогда не носили оружия при своих личностях, если не намеревались никого убивать. Только тогда они брали оружие. А остальное время ружья проводили в кофре.

Колючий барабанщик сидел в кухне с чашечкой кофе в руке и то и дело поглядывал на кофр у ног Камерона, но так ничего и не сказал.

Хотя насчет Волшебного Дитя барабанщику было так любопытно, что он спросил, как ее зовут.

– Волшебное Дитя, – ответила Волшебное Дитя.

– Красивое имечко, – сказал барабанщик. – И если ты не против, могу сказать, что ты довольно красивая девочка.

– Спасибо.

Затем из вежливости он спросил, как зовут Грира.

– Грир, – ответил Грир.

– Это интересное имя, – сказал барабанщик.

Затем он спросил, как зовут Камерона.

– Камерон, – ответил Камерон.

– Тут у всех интересные имена, – сказал барабанщик. – Вот меня зовут Марвин Кора Джонс. Немного вы встретите мужчин со средним именем Кора. Я, по крайней мере, не встречал, а уж свет я повидал, включая Англию.

– Для мужчины среднее имя Кора – совсем другое дело, – сказал Камерон.

Волшебное Дитя встала, сходила к печке и принесла Гриру с Камероном еще кофе. И колючему барабанщику налила. Она улыбалась. На столе стояло большое блюдо с пончиками, и все их ели. Вдова Джейн умела готовить.

Дом, как зеркало, не переставал отражать толчки кровати наверху.

Грир с Камероном выпили еще и по стакану молока из красивого фаянсового кувшина. Время от времени они любили выпить по стакану молока. А кроме того им нравилась улыбка на лице Волшебного Дитя. Сейчас она улыбнулась в первый раз.